Последние новости

Алан Томпсон: «Британский бизнес научился слушать Россию»

06.11.2012
Алан Томпсон: «Британский бизнес научился слушать Россию»
Торговые отношения между Великобританией и Россией существуют более пяти веков, и взаимный интерес стран не угасал даже во времена Советского Союза. О том, как британский бизнес развивается в новой России и какие черты принимает под влиянием здешней действительности, журналу FashionReport рассказал Алан Томпсон, директор Российско-Британской торговой палаты

– Алан, как после распада СССР строились отношения британских компаний и российского рынка?

– Когда потребительский рынок России открылся для зарубежного капитала, британским компаниям надо было понять его возможности. Сначала приехали те смелые, кто уже имел представление о том, что происходит в России, – среди них бывший министр энергетики Тим Эггар, и крупные фирмы, у которых были деньги на не совсем тогда осмысленный риск, – компания Unilever, например, и консалтинговые компании. Я считаю, что когда западный и, в частности, британский бизнес пришел в Россию, он начал диктовать свои правила и не хотел отдавать дань тому, что здесь уже было. Поэтому применение привычных ему бизнес-моделей к российской действительности оказалось неэффективным. В частности, у Unilever была очень модная в то время в Великобритании политика аутсорсинга. Компания пыталась воспроизвести ее здесь, но экономическое развитие России тогда находилось на абсолютно другом эволюционном уровне, деловое сообщество не пережило все факторы, которые обоснованно развились в Англии. Так что это было искусственное воспроизведение. И я говорю не только об аутсорсинге. Многие инновации, которые соответствуют уровню рынка на западе, тоже не прижились на российском рынке сразу же. Правда, за исключением технологических. Хотя технологии тоже должны быть своими. Что-то может быть перенято, но осмысливать и приводить в соответствие с действительностью надо здесь.

– Такой способ ведения бизнеса – черта именно британских компаний?

– Да нет, почти все иностранцы, приезжая сюда, совершают одну и ту же ошибку. Они видят некоторые общие сходства российской и западной экономики и пытаются сразу внедрить новшество. Хотя его, как зерно, нужно «посеять» в правильный момент. А это непросто – нужно запастись терпением. Правда, сейчас бизнес научился слушать то, что здесь происходит. Теперь британские компании умеют адаптироваться, и, как мне кажется, в этом им даже немного легче, чем тем же американцам. Наверное, дело в дипломатичности и готовности скорректировать свое поведение, умении найти компромиссы.

– Какие еще качества присущи британским бизнесменам? Например, английская пунктуальность – это стереотип или действительно присущая им черта?

– Пунктуальность – одно из важных для британцев качеств. Но когда речь идет о быстрорастущей экономике, подобные вещи не настолько важны. Здесь, в России, вообще нужно иметь большое терпение, чтобы добиться результата. Вспоминается ролик агентства Tochka Opory, где очень хорошо отражены присущие русским черты. Там, например, есть фраза Deadline is the line you go along not the one you cross («Дедлайн – это не линия, которую нельзя пересекать, а линия, вдоль которой можно идти». – Перевод ред.). Или «Пять минут могут превратиться в пять часов». И действительно, тут можно назначить встречу и ждать, пока человек не освободится, несколько часов.

– Сейчас все больше марок приходит на российский рынок. С чем может быть связан такой интерес Британии к России?

– С ростом российского потребительского рынка. Сейчас ВВП, если я не ошибаюсь, составляет 15 тысяч долларов на человека. Конечно, эти деньги сконцентрированы в верхней части экономики – у олигархов. Можно сказать, что в данный момент торговые связи Британии с Россией носят эксклюзивный характер. Но развитие потребительского рынка позволит им спуститься на уровень среднего и малого бизнеса. Для британской стороны это спасение от экономического кризиса, который сказывается именно на среднем и малом бизнесе. Потому что у него нет тех запасов капитала, как у крупных компаний, чтобы обезопасить себя. Дальнейшее развитие наших торговых отношений может носить разные формы – от элементарных продаж до более тесных партнерских отношений вплоть до строительства заводов в России или приобретения российскими компаниями каких-то британских брендов. Например, в сентябре в Россию приедет с визитом шотландский производитель ткани Loch Carron. Они делают ткани в том числе и для королевской семьи. И я вижу для этой компании хорошую возможность развития здесь, потому что их соотношение «цена – качество» делает продукцию Loch Carron эксклюзивной. Сейчас эта компания хочет выйти на верхнюю прослойку среднего класса, потому что понимает, что усилия на привлечение эту прослойку куда более оправданы, чем порой очень затратные и провальные мероприятия очень эксклюзивного характера. В России в течение 70 лет люди были лишены своего культурного наследия, у них есть стремление воспроизвести качественный уровень жизни с помощью того финансового состояния, которое они приобрели в 1990-х и начале 2000-х годов.

– С какими препятствиями сталкиваются британские компании на российском рынке?

Самое главное препятствие – информация: она настолько искаженная, что становится барьером между желанием прийти на российский рынок и конкретными действиями. Также очень не хватает информации о потенциальных клиентах – рейтинга их платежеспособности, например, к которому британцы привыкли. Отсутствие доверительных отношений с клиентами сильно мешает. Как понять, какой риск я должен запланировать на партнера, чтобы он получился хорошим клиентом? Или как я могу быть уверен, что эти ресурсы вернутся мне в каком-либо виде, если я буду инвестировать? Еще важный момент – решение внесудебных споров. Мы не хотим судиться в России: из-за отсутствия информации и понимания внутренних процессов здесь иностранцу легче проиграть, чем выиграть.

– Сколько лет может понадобиться России для того, чтобы стать достойной доверия со стороны зарубежного бизнеса?

– Согласно Ветхому Завету, еврейскому народу потребовалось 40 лет, чтобы перестать чувствовать себя рабом. То есть это как раз столько времени, сколько требуется на изменение восприятия мира. Я склонен верить, что России для перестройки мировоззрения тоже понадобится не менее 40 лет. Но я оптимист: полпути уже пройдено!

Беседовала Ольга Севастьянова

Рейтинг

Наши партнеры