Последние новости

Кластеры как панацея

23.09.2012
Кластеры как панацея
Маленький итальянский городок Прато – крупнейший в мире поставщик модного текстиля. Ткани там производят 2000 предприятий, причем у каждой фабрики своя узкая специализация: производство нитей, ткацкое дело, пошив, отделка, кадровый центр. Во Франции аналогично скооперировались предприниматели в Нор-Па-де-Кале, Рон-Альпах, в Турции текстильные кластеры сложились в Бурсе и Измире, в Китае – в Гуандуне, Цзянсу и Чжэцзяне. Международная экономическая практика показывает, что кластеры ускоряют развитие текстильно-швейной отрасли и становятся залогом экономической безопасности страны. Каковы реальные перспективы создания текстильных кластеров в России?

FR#15, апрель 2011

Все кластеры одинаково полезны

Однажды гарвардский профессор Майкл Портер пришел к выводу, что самые конкурентоспособные транснациональные компании концентрируются в каком-то одном регионе страны. Это наблюдение впоследствии расширилось до целой кластерной теории, которая гласит, что предприятия из одного сектора, дополняющие друг друга в производственных процессах и территориально расположенные рядом, увеличивают конкурентоспособность всей отрасли. И чем больше развиты кластеры в стране, тем сильнее экономика и выше уровень жизни населения.

Эти идеи нашли поддержку идеологов государственной экономической политики разных стран мира. Международный опыт показывает: когда трудно расставить приоритеты, властям наиболее выгодно поддержать те регионы, в которых уже сформировалось актуальное и притягательное отраслевое ядро. Но без прямого участия государства создать мощный кластер невозможно в какой бы то ни было стране. Кластеры требуют колоссальных затрат, связанных с арендой земли, созданием инженерных коммуникаций и многих других. Кроме того, в них необходимо создать благоприятный инвестиционный климат: льготное налогообложение, выгодные условия кредитования, аренды недвижимости.

Как показывает история, в каждой стране кластерная политика ставила перед собой разные цели, но была реализована похожим образом и однозначно оказывала благоприятный эффект. Рассмотрим несколько сценариев развития кластеров в текстильной промышленности.

Китайский кластерный путь к рыночной экономике

В конце 70-х китайскую экономику нужно было срочно модернизировать после провала политики «большого скачка» и командных методов Мао Цзэдуна, то есть от плановой экономики перейти к рыночной. Для этого была принята экономическая программа, получившая название «политика реформ и открытости».Идея заключалась в том, чтобысоздать социализм с элементами рыночной экономики, открытой внешнему миру. Дэн Сяопин, сменивший великого Мао и стоявший во главе реформ, объяснял это идеологическое противоречие своей знаменитой фразой: «Неважно, какого цвета кошка – главное, чтобы она ловила мышей». При этом у реформ не было какого-либо стратегического плана, они являлись немедленным ответом на насущные проблемы по принципу «хождения по реке, нащупывая камни».

Сначала в 1984 году вместо коммун были учреждены семейные подряды. Сама земля вне городов была объявлена собственностью «коллектива сельских жителей». Роль государства была сокращена, и крупные предприятия получили стимулы для увеличения доходности. Кооперация с иностранными компаниями поощрялась и стимулировалась, потому что иностранные компании были источниками новых технологий и дефицитной иностранной валюты. Во внешней политике проводилась «политика открытых дверей», согласно которой КНР разрешила международную торговлю и прямые иностранные инвестиции. Для привлечения инвесторов и стимулирования экономического развития правительство создало особые экономические зоны в приморских городах и районах, в бассейнах рек и острове Хайнань.

Одной из первых отраслей, получивших значительное развитие в первые годы реформ, стала текстильная, так как она помогала реализовать главное преимущество – огромную армию рабочей силы. Первые текстильные кластеры стали появляться в районе дельты реки Жемчужной в провинции Гуандун (трикотажный и джинсовый кластеры), благодаря инвестициям гонконгских компаний. Вскоре наступил черед и дельты реки Янцзы с провинциями Цзянсу и Чжэцзян (хлопчатобумажный и шелковый кластеры).

В то время открылось множество предприятий коллективной и частной формы собственности, и стало привычным, что молодые предприятия одной отрасли стали концентрироваться в одной местности. При этом выбор специализации производства города или уезда нередко в Китае носил случайный характер. Влияние оказывали и объективные факторы – местоположение, близость портов, и политика местных властей. В итоге сейчас, к примеру, на территории провинции Гуандун (которая производит 1/4 от общего объема текстильной продукции в Китае) находятся 22 города, специализирующихся на производстве одежды. Там расположено более 2770 профильных предприятий. Причем в средних городах сконцентрированы текстильные промышленные базы, в маленьких городах – обрабатывающие предприятия, в деревнях – узкоспециализированное производство отдельных видов продукции (носки, женские свитера, мужские свитера, галстуки и проч.). Таким образом, сотни предприятий, расположенные на одной территории, составляют всю производственную цепь, начиная от производства ткани и заканчивая маркировкой, упаковкой готовых изделий и их продажей. При этом все участники кластера расположены через забор друг от друга (в одном только городе Датан (Datang), например, расположено более 8000 фабрик, выпускающих носки). Они видят своих конкурентов каждый день, а не два раза в год, и ежедневно учатся, двигаясь вперед.

Таким образом, в Китае кластерная политика стимулировала высочайший уровень конкуренции и в то же время позволила выжить не только крупным холдингам, но всем участникам рынка, кроме разве что совсем слабых. Именно так Китай стал крупнейшим в мире производителем и экспортером тканей и одежды.

Турецкие кластеры как драйверы текстильного экспорта

Процесс превращения Турции в текстильную державу начался в далеких 30-х годах прошлого века, когда на текстильную промышленность была возложена миссия драйвера индустриализации страны. Государство взяло отрасль под свой патронаж, объединило имеющиеся в стране текстильные фабрики, модернизировало оборудование и создало условия для профессиональной подготовки специалистов.

Но послевоенная Турция все еще целиком зависела от импорта текстильных изделий. Поэтому турецкие власти приняли жесткие меры по замещению импорта продукцией собственного производства. Чтобы закрыть границы и стимулировать разведение хлопка, правительство повысило ввозные пошлины на импорт товаров легкой промышленности, снизило таможенные тарифы на ввоз оборудования и построило плотины для орошения районов хлопководства.

Мелкие и средние фирмы постепенно выросли в крупные производственные текстильные компании, специализировавшиеся, как правило, на выпуске определенного вида одежды или другой текстильной продукции. Это способствовало насыщению рынка, и уже к середине 70-х годов прошлого века текстильный сектор экономики Турции смог обеспечить потребности внутреннего рынка.

Нефтяные кризисы 70-х вынудили турецких экономистов обратить особое внимание на необходимость такого развития промышленности, которое обеспечивало бы стране приток иностранной валюты. Так сформировалась совершенно новая концепция развития текстильной промышленности, которая теперь была ориентирована на экспорт.

При государственной поддержке были созданы текстильно-швейные кластеры в Стамбуле, Измире и Бурсе. Власти на льготных условиях выделили землю, построили развитую производственную инфраструктуру и предоставили участникам кластеров выгодные длинные кредиты размером до $15 млн, обеспечили возврат налогов, частично компенсировали расходы на научные разработки по повышению качества экспортных изделий.

Все это дало мощный импульс к развитию бизнеса: здесь что ни год вводили в строй по хорошо оснащенной текстильной фабрике. Некоторые из них, начав с полукустарного производства, в считаные годы вырастали в крупные текстильные холдинги. За первое десятилетие осуществления экспорториентированной политики экспорт готовой одежды возрос с 130 млн долл. в 1980 году до 2,8 млрд в 1990 году, то есть в 22 раза.

Наличие достаточно квалифицированной и не слишком дорогой рабочей силы стимулировало рост прямых иностранных инвестиций. В 1998 году их получили 137 швейно-трикотажных компаний и 1028 компаний по производству домашнего текстиля. Среди инвесторов – Hugo Boss Group, Nike Group, Marks & Spencer, Mango Fashion.

Дальше основным направлением развития турецкого текстиля стало повышение качества продукции и ее конкурентоспособности на мировом рынке. Для этого потребовались дополнительные вложения в техническую модернизацию. В результате, утратив основное преимущество текстильных изделий – дешевизну, текстильный сектор начал производить продукцию, отвечающую европейским стандартам качества. Так исчез стереотип прошлых лет, что турецкий текстиль является недостаточно качественным и дешевым.

Поэтому не удивительно слышать от российских производителей одежды, что турецкий трикотаж лучше итальянского в одной ценовой категории – не скатывается после второй стирки. Так, турецкая кластерная стратегия развития отрасли привела к тому, что в настоящее время Турция входит в пятерку крупнейших поставщиков готовой одежды и текстиля в мире.

Французские кластеры как путь выхода из текстильного кризиса

Наличие собственной легкой промышленности – один из важных факторов безопасности страны. Поэтому, несмотря на перенос производства в Китай, Индию, Пакистан, Бангладеш и другие развивающиеся страны, текстильная промышленность в Европе сохранилась и развивается благодаря внедрению инновационных технологий. Фабрики-автоматы, на которых работает один квалифицированный специалист, оказались более рентабельными, чем те, где трудятся сто китайских крестьян. Меньше брака, выше скорость исполнения заказов, сильнее конкурентоспособность – понятно, почему, доказав свою жизнеспособность, эта схема стала активно тиражироваться.

Еще в начале 2000-х годов французская промышленность была не готова к вызовам мировой экономики, прежде всего в сфере глобализации и развитии «экономики знаний». Проблема состояла не столько в высокой стоимости производства, сколько в слабости Франции в области инноваций. Так, в ходе выработки новой национальной промышленной политики ставка была сделана на объединение производственных, образовательных и исследовательских центров на определенных территориях по кластерной модели – создании так называемых «полюсов конкурентоспособности».

Из средств Евросоюза во Франции был создан центр текстильных инноваций. Здесь можно было взять в лизинг новое технологическое оборудование, обучить персонал, познакомиться с перспективными технологиями. Сегодня во Франции функционирует 71 текстильный кластер, которые различаются и объемами, и ассортиментом продукции. Выпускается технический текстиль на основе нанотехнологий и традиционный – в виде дорогого декора и кружев.

В целях экономической казахской безопасности

Следствие эффективности идеи кластеров – ее заразительность. Власти Казахстана, сделав анализ конкурентных преимуществ страны, пришли к выводу, что одной из семи наиболее перспективных будет текстильная промышленность. Поэтому правительство решило незамедлительно создать хлопково-текстильный кластер в Южно-Казахстанской области, в специальной экономической зоне «Онтустик». По прогнозам, потенциальными сегментами текстильного производства в Казахстане станут джинсовая ткань, трикотажное полотно, махровые ткани и изделия, технический текстиль.

Несмотря на то что сегодняшняя текстильная промышленность Казахстана представлена в основном предприятиями, построенными в период Советского Союза, в Южно-Казахстанской области уже работает несколько новых предприятий с современным оборудованием. План перед новоиспеченным кластером поставлен нехилый. «Текстильная и швейная промышленность Казахстана покрывает лишь 10% потребности внутреннего рынка, в то время как для формирования экономической безопасности страны объем внутреннего производства должен, как минимум, удовлетворять 30% внутреннего спроса», – говорят в правительстве.

Мероприятия на государственном уровне в южном регионе Казахстана уже проведены. Принят Закон РК «О развитии хлопковой отрасли», создаются современные лаборатории по оценке качества хлопка-волокна, открыт научно-исследовательский институт хлопководства, ведется работа по организации транспортно-логистических центров. Государственное АО «Хлопковая контрактная корпорация» ввела в эксплуатацию новый хлопкоочистительный завод.

Текстильным компаниям на территории кластера предоставляются значительные налоговые и таможенные преференции. Там планируется построить порядка 15 текстильных предприятий, которые будут перерабатывать 100 тыс. тонн хлопка-волокна в год.

Россия: пока ни кола, ни дачки

У нас тоже заговорили о кластерах (см. статью «Под угрозой текстильного ига»). Но, в отличие от других стран, идея их создания в России может иметь под собой, по крайней мере, три цели. Отмыть деньги (все-таки текстильная отрасль занимает слишком малую долю ВВП, чтобы государство уделило ей действительно серьезное внимание); усыпить бдительность тех, кто недоволен ее сегодняшним состоянием, ну, или реально попытаться поднять ее с колен. Потому что текстильную и легкую промышленность, если она нужна России, необходимо создавать заново. На сегодняшний день у нас нет даже базовых факторов производства: ни сырья, ни оборудования, ни кадров.

Все мы знаем, что после распада СССР большая часть источников натурального сырья – хлопка, шелка – осталась за пределами России. Не имея собственного сырья, российские компании оказываются заложниками поставщиков. Технология хлопкопрядения в России разрабатывалась под среднеазиатское сырье, заменить его, по сути, нечем. Переориентироваться на поставки тонковолокнистых сортов хлопка из Египта или США нереально без массового технического перевооружения. Однако вкладывать в это деньги бизнес не готов, слишком не стабилен в последние годы рынок хлопка. Доля сырья в себестоимости текстильной продукции составляет около 50%, и любое колебание цен значимо.

Не лучше обстоит дело и с шерстью. В 1980-е годы СССР занимал первое место в мире по объему производства шерстяных тканей, однако их качество всегда было крайне низким, Поэтому в 90-х, когда спрос внутри страны сократился в разы, переориентировать производство на экспорт не получилось. В настоящее время шерсть преимущественно закупается в странах СНГ, и доля этой статьи импорта стабильно растет.

То же самое и с химическими волокнами. После распада Союза большинство предприятий, производивших современные синтетические волокна и нити, оказались в Белоруссии и на Украине. В России остались предприятия технологически устаревшие, специализирующиеся на производстве вискозных волокон, кордных нитей, штапельного волокна. Востребованность этой продукции за рубежом невелика, а внутри страны на нее не было платежеспособного спроса. В результате производство химических волокон в России упало в среднем в пять раз и продолжает снижаться. На очень низкой загрузке мощностей еще пока продолжают работать заводы в Курске, Барнауле, Кемерове.

Принято считать, что Россия могла бы потенциально обеспечивать себя самостоятельно хотя бы льном. Но и это утверждение спорно. Разведение льна – перспективное направление деятельности для Франции, Бельгии, Канады. У нас урожайность льняной культуры и ее качество в разы ниже, чем там. Да, это традиционно русская культура, но только потому, что ничего больше на территории России не росло. Сегодня отечественные компании сворачивают закупки нашего льна из-за его неконкурентоспособности. Цена на отечественный и импортный лен почти сравнялась, а качество у бельгийцев и французов лучше.

Производственные мощности, как известно, не обновлялись уже давно. Обновление сдерживается целым рядом факторов, сформировавших замкнутый круг: для обновления оборудования нужны деньги, но у предприятий их нет, потому что нет нового оборудования, на котором можно производить конкурентоспособную продукцию

Стагнация технологического развития отрасли усугубляется острой кадровой проблемой. Зарплата рабочих в легкой промышленности в текстильном, швейном и меховом производстве держится на уровне прожиточного минимума. Средняя зарплата менеджеров среднего звена в легкой промышленности – одна-две тысячи долларов. По сравнению с нефтедобычей, газовой отраслью, торговлей – это ничто. Кроме того, большинство рабочих основных и вспомогательных профессий – люди пенсионного и предпенсионного возраста. Из-за низкой оплаты труда молодежи эта отрасль неинтересна, Тем более что квалифицированных кадров для нее практически нигде уже не готовят, разве что на периферии, где сохранились швейные училища.

Места силы

Тем не менее надежды на обновление российской текстильной и легкой промышленности умирать пока не собираются. Все-таки нынешние текстильные страны-лидеры когда-то тоже находились в депрессивном состоянии. Свой шанс есть и у России. Еще в 2006 агентство Bauman Innovation проводило исследование российских регионов, привлекательных для потенциального формирования кластеров легкой промышленности. Регионы оценивались по уровню концентрации предприятий легпрома и производительности труда. Было выявлено четыре группы областей страны. Первая – так называемые бывшие кластеры. К ним относятся регионы, где кооперация предприятий существует еще с советских времен, но они отличаются низкой производительностью труда, например, Ивановская область. Сегодня там располагаются 60 предприятий, среди которых не только мелкие, узкоспециализированные швейные фабрики, но и крупные текстильные холдинги (альянс «Русский текстиль», «Шуйские ситцы», «Юнистайл-холдинг», промышленная группа «Роско», текстильный холдинг «Яковлевский». – Прим. FR), а также специализированные учебные заведения. Многие из предприятий обновили оборудование – здесь находится единственный в России авторизованный центр японских швейных промышленных машин, но из тканей производится только бязь и ситец, которые подходят только для домашнего текстиля. Чтобы кластер действительно сложился, текстильным компаниям необходимо научиться производить продукцию другого ассортимента и привлечь в союзники власть, которая бы обеспечила правильное налогообложение (например, возврат НДС или некоторое снижение ЕСН, чтобы предприятия перестали работать по-серому), возможность получения длинных кредитов. И, надо сказать, лед уже тронулся. В Ивановской области региональные власти совместно с профильными федеральными ведомствами сейчас разрабатывают бизнес-план строительства комбината синтетических волокон. С учетом роста цен на хлопок сегмент синтетических волокон считается одним из самых перспективных. Точечное развитие этого направления в регионе уже идет – в 2010 году производство нетканых материалов и тканей из синтетических волокон увеличилось по сравнению с аналогичным периодом 2009 года на 15,6% и в 2,2 раза соответственно.

Ко второй группе, где отсутствуют оба фактора, относится большинство российских регионов, расположенных на Урале и в Сибири. Интерес представляют третья и четвертая группы – «будущие кластеры». В третью попали регионы с высокой производительностью труда, но небольшой концентрацией предприятий. Это прежде всего Московская и Ленинградская области. При государственной поддержке здесь можно создать полноценные промышленные зоны, увеличив количество фабрик. Наконец, четвертая группа – это регионы, где есть и большая концентрация предприятий, и высокая производительность труда. Это Ростовская область и Краснодарский край. Ядром такого кластера могла бы быть сформированная компанией «Глория Джинс» производственная инфраструктура – двенадцать фабрик компании в Ростовском регионе, на которых работают 12 тыс. человек. Помимо высокой концентрации джинсовых фабрик, на юге России есть еще один важный для формирования кластера фактор – дешевая рабочая сила. При определенной поддержке государства здесь можно было бы организовать изготовление и комплектующих, и ткани, например, джинсовой. Холдинг «Яковлевский», специализирующийся на тканях для домашнего текстиля, в небольшом количестве ее уже выпускает.

Кисельные берега

Итак, что же получит российская текстильно-швейная отрасль в случае появления кластеров? Во-первых, ценовое преимущество вследствие сокращения производственного цикла. Вместо того чтобы тратить время на заказ и покупку тканей, фурнитуры (4-6 месяцев), организацию производства в другой стране (2 месяца) и перевозку товара обратно в Россию, мы сможем работать, как китайцы: утром купить кусок трикотажа, днем сшить из него платье и вечером продать с минимальной наценкой. Во-вторых, сократить издержки, связанные с маркетингом и продвижением. Хозяин российского предприятия, как и его турецкий коллега, сможет запросто сказать рабочему: «Посмотри, что сделали наши соседи». Через несколько минут тот в курсе всех новинок и думает над тем, как сделать лучше. Сокращение расходов на рекламу достигается простым объединением ресурсов на продвижение. В-третьих, кооперация позволяет лоббировать интересы текстильщиков перед властью, например, в выстраивании долгосрочных отношений с банками.

Льняное будущее

Из пяти утвержденных государством пилотных проектов текстильных кластеров на территории России свою жизнеспособность доказывает пока только вологодский льняной. Только там вложения в сумме 9,8 млрд руб. начали приносить плоды.

Модернизация льнокомплекса «Вологодский текстиль» охватила всю производственную цепочку – от «поля до прилавка», от селекции семян до выпуска ассортимента готовой продукции. Прежде всего предприятие обновило оборудование – устаревшее совковое на современное швейцарское. Благодаря этому удалось создать смесовые ткани и новые виды переплетения, в том числе жаккардовые. Сотрудничество с дизайнерским бюро в Санкт-Петербурге и Валентином Юдашкиным позволило выпускать по две сезонные коллекции тканей за два года, как предполагается по мировому графику. В итоге «Вологодский текстиль» стал первым российским производителем, которому удалось пройти конкурсный отбор, чтобы представлять в феврале 2011 года свои ткани на французской текстильной выставке Premiere Vision.

Поскольку ткани, какими бы качественными они ни были, все же являются сырьем, рентабельность их производства не превышает 6-7%. Поэтому менеджеры «Вологодского текстиля» решили запустить еще и производство коллекций одежды. В начале 2011 года компания планирует создать швейное производство на 600 рабочих мест, которое будет выпускать коллекции небольшими партиями. Группа «ЛИНУМ» начнет продажи коллекций под четырьмя марками среднего ценового уровня: Dolce Lino, Lino Fiore – для женской одежды, Lino Vero, Lino Domeni – для мужской. Они будут продаваться в собственной розничной сети «Доминио», количество магазинов которой планируется увеличить до 90. Что ж, вполне здоровые амбиции с учетом хорошего старта.

К сожалению, другие кластеры из «мира идей» до сих пор пока не перешили в «мир вещей». Посмотрим, что будет дальше.

Анна Комиссарова

Рейтинг

Наши партнеры